Глеб Петрович, любили ли Вы уроки физики в школе?

Мой путь в науку был, если можно так сказать, не совсем «стандартным», так как начальное образование проходило в школе с экономическим уклоном, где физики было немного. С благодарностью вспоминаю своего первого учителя, его уроки, на которых больше всего мне нравились физические опыты. Демонстрации всегда ощущались мной как источник какого-то уникального знания, а значит, и уникальных возможностей для получающих его. Мне очень повезло, так как в моей семье инженерно-физическое образование получили несколько поколений людей до меня; думаю, именно это позволило в старшей школе сменить направление на физико-математическое, обойдя многие эмоциональные барьеры и страхи. Это придавало мне уверенности и когда я принимал решение заниматься физической наукой профессионально.

Между какими направлениями физики Вы выбирали? Чем руководствовались?

Я поступил на факультет Общей и прикладной физики МФТИ в 2011 году. Когда пришло время выбирать специальность, я обратился к своему будущему научному руководителю В.В. Рязанову, обозначив интерес к теме квантовых вычислений, о которой я, признаться, не знал тогда практически ничего, кроме ее существования. Волей Бога сразу получил от Валерия Владимировича положительную обратную связь и направление в группу А.В. Устинова в МИСиС, где и прошел мой первый год (4 курс) в настоящей науке. Алексея Валентиновича также считаю своим учителем наравне с В.В. Рязановым и О.В. Астафьевым, с которым работаю последние годы.

Если бы не квантовая физика, какую область науки выбрали бы?

Наверное, не смогу ответить определенно на этот вопрос, скорее, избрал бы  какой-то совсем другой жизненный путь. 

Что Вас больше всего впечатлило, когда Вы впервые попали в лабораторию, в которой работаете сейчас?

Несколько пунктов:

1) свежесть, новизна (современная научная область, молодой коллектив, передовое оборудование);

2) теплое отношение вместе с безупречной порядочностью, этичностью в людях, чему могу и продолжаю учиться до сих пор у старших сотрудников;

3) широкое интернациональное общение с высокой открытостью в публикуемых материалах. Мне лично это дало возможность научиться мыслить более глобально, чем раньше, быть более открытым к чужим мнениям, слушать. Благодаря знакомству со своими учителями я узнал и стал уважать мировое научное сообщество вне зависимости от политики и считаю, что République des Lettres как «государство» служащих Истине, — одно из главнейших и удивительнейших сокровищ человеческой культуры;

4) удивительность тех физических явлений, которые можно наблюдать непосредственно в наших экспериментах.

Добавлю, что был очень обрадован Нобелевской премией по физике 2025 года, которая подчеркивает и подтверждает последний пункт.

Расскажите, чего, как правило, больше всего в Вашем рабочем дне: встреч с коллегами, исследований, экспериментов, бумажной работы?

В данный момент, к сожалению, я почти не работаю в лаборатории непосредственно и самостоятельно. После защиты кандидатской в основном делаю то, что необходимо на данном этапе развития нашего коллектива именно на стыке глубинной науки, общественности и государства, помогая институту вести крупные проекты. Это не очень простая и порой не очень приятная работа для моего склада характера, но я учусь подстраиваться, стараюсь меняться.

Как устроен Российский Квантовый Центр? Какие задачи решает?

РКЦ — уникальная организация, одна из жемчужин науки в РФ. Говорю совершенно серьезно, без иронии, с любовью. Это независимый научный центр, институт со своим финансированием, руководством, гибкой системой закупок, образовательными (базовыми) кафедрами в университетах, широкими иностранными связями. Я сам читаю курс лекций на кафедре РКЦ в МФТИ. К сожалению, после 2021-22 годов он попал под санкции, и с тех пор развитие его оказалось замедлено, затруднено. Однако мое личное мнение, что это временно.

Что такое квантовый компьютер? Для чего он нужен?

Не буду уходить в детали, так как тема необъятна. Квантовый компьютер — идея Ю. Манина, введшего в 80-х годах понятие квантовых «автоматов», которые смогут работать с экспоненциально большими по количеству степеней свободы (степенями свободы в физике называют независимые способы, которыми система может двигаться — прим. ред.) квантовыми объектами. Классической машиной Тьюринга (известный британский математик, логик и криптограф — прим. ред.) квантовые объекты обсчитать будет нельзя даже в далеком будущем из-за астрономически больших требований по памяти. Удивительным оказывается то, что квантовый компьютер может гораздо быстрее классического решать и некоторые математические задачи, хотя таких примеров сравнительно немного.

Чем хотелось бы заниматься через, например, 10 лет?

Я бы хотел защитить докторскую диссертацию, преподавать и продолжать свою текущую работу. Однако не хочу загадывать заранее, так как долгосрочные планы и пожелания часто ведут к глубоким разочарованиям. Стараюсь сейчас двигаться так, как, мне слышится, ведет Промысл.

Можете ли вспомнить какой-нибудь вопрос от неспециалиста, который Вас озадачил?

Труднее всего мне до сих пор отвечать на вопрос «Чем Вы занимаетесь и где Вы работаете?» при контакте со знакомыми людьми не из науки. В какой-то момент я понял, что правдиво и исчерпывающе отвечать на этот вопрос бессмысленно и даже вредно, а объяснять грубыми мазками кажется лукавством. Таким образом, как отвечать правильно, пока не знаю!

С чего бы Вы посоветовали начать старшеклассникам, которые интересуются квантовой физикой? Что изучить? 

Думаю, нужно большое внимание уделять математике и иностранным языкам. Думаю также, что не надо зацикливаться на контр-интуитивности квантовой механики, каких-то стереотипах из классической физики и быть как можно более практически-ориентированным.