Екатерина Сергеевна, расскажите, как складывался Ваш научный путь от университета до текущей позиции?

Ох, он был крайне нелинейным :) Так сложилось, что в бакалавриате я в качестве дипломной работы моделировала процесс распределения наночастиц в организме. Но душа требовала экспериментов… в магистратуру на ИНБИКСТ (Институт нано-, био-, информационных, когнитивных и социогуманитарных наук и технологий в МФТИ — прим. ред.) пошла ради того, чтобы продолжить и углубиться в работу по биокинетики наночастиц, удалось поучаствовать в сложном эксперименте. Даже поступила в аспирантуру, чтобы продолжить работу в той же тематике, но... Внутренне понимала, что это не совсем то, ради чего я захотела быть ученым еще в школе: хотелось помогать людям, желательно на стыке наук с бóльшим уклоном в физику. Эту проблему я описала другу, и он помог мне найти лабораторию мечты! Прекрасный коллектив из химиков, «молодая» лаборатория, тематика связана с моим образованием в МИФИ, уникальные возможности в Курчатовском институте по экспериментам. Сначала мне помогали в экспериментах, позже я модернизировала методику, сейчас уже помогаю проводить подобные эксперименты другим. Помимо непосредственно вожделенных мною экспериментов, появилась и другая работа: участие в конференциях, написание статей, кураторство над студентами, чтение лекций, помощь в организации работы лаборатории и ведение документации. Путь еще не окончен, продолжаю двигаться вперед!

Что для Вас сейчас самое увлекательное в работе?

В любой работе можно найти что-то увлекательное, особенно, если понимаешь, что у происходящего есть смысл :) Но есть отдельные части работы, где я всегда теряю счет времени: обработка результатов экспериментов, подготовка и чтение лекций, общение с коллегами о высоких материях и текущих работах. Даже банальная уборка в лаборатории мне лично приносит удовольствие, ибо я понимаю, что всем моим коллегам будет комфортно работать (а еще она помогает прочистить мозг).

А что, наоборот, самое скучное?

Вот чего-чего, а скучно не бывает, всегда есть чем заняться! Но есть моменты, которые скорее не нравятся: когда сидишь поглощенная обработкой экспериментов/написанием статей, а тебя отвлекают. Часто бывает, что у нас много экспериментов, которые между собой не связаны, но проходят одновременно. В таком случае, мне прилетает большое количество вопросов в единицу времени от нескольких людей по несвязанным экспериментам. Мой мозг начинает подвисать, а после дня такой насыщенной физической и умственной работы я просто похожа на овощ… но очень довольный овощ — эксперименты же! :)

Приходилось ли Вам когда-либо пересматривать уже сделанные выводы из‑за новых данных?

Да, на регулярной основе. Это нормальный процесс научного познания. Мой вид экспериментов предполагает учет большого количества деталей и нюансов, как при подготовке, так и при обработке данных. Иногда не все удается учесть. 

Есть ли какой‑то пока нерешенный вопрос в Вашей профессиональной области, который Вас особенно занимает, волнует или интригует?

Достигнем ли мы экспериментально «острова стабильности»? Было бы здорово стать свидетелем этого!

И есть еще скорее не вопрос, а цель, к который стремится наша лаборатория: стать участниками того, что новый радиофармпрепарат поступит в клиническую практику и будет помогать людям.

А если говорить в целом про ядерную физику, что Вас больше всего в ней восхищает?

Скорее не про ядерную физику, но про медицинскую физику в целом. Меня искренне восхищает, какой путь должна была пройти наука, чтобы мы могли обследовать людей и лечить их. Какое количество величайших ученых различных областей науки напрямую или опосредованно приложили к этому руки! Математики, физики, химики, биологи, медики, инженеры, программисты — без них у нас не было бы рентгена, компьютерной томографии, позитронно-эмиссионной томографии, однофотонной эмиссионной томографии (все это — различные методы диагностики, которые позволяют получить реалистичные трехмерные изображения происходящего в организме — прим. ред.), УЗИ (метод, использующий высокочастотные звуковые волны для получения изображений внутренних органов и тканей в режиме реальном времени — прим. ред.), лазерных операций и так далее и тому подобнее. Люди восхищают!

Ядерная же физика скорее удивляет: экстравагантная математика, вероятностные процессы на микроуровне ведут к стройной теории,  которая на макроуровне выражается в четких законах. И снова тут восхищают люди своим безграничным любопытством, трудоспособностью, воображением, чтобы исследовать то, что даже нельзя увидеть!

Самое сложное в исследовательской работе — это?..

Если мы берем за скобки вопросы финансирования и прочей бюрократии, то могу судить только по себе: собрать свои мысли в кучу и организовать других людей. Мы в лаборатории регулярно фонтанируем идеями, но для плодотворной работы нужны не только идеи, но и план того, как их реализовать. В бурном темпе нашей жизни нужно иногда остановиться, выдохнуть, очистить голову, спокойно сесть и зафиксировать план на бумаге или в файле. Дальше для реализации, как правило, нужно взаимодействие с другими людьми, у которых могут быть свои планы, приоритеты, принципы, формат взаимодействия. По сути, нужно найти к каждому подход, чтобы было комфортно работать, на что требуются силы и время :)

Приходилось ли Вам когда-нибудь полностью переделывать эксперимент из‑за технической ошибки?

О да! И не только из-за технической ошибки, но и из-за неверных теорий. И все это в условиях, когда время — наш главный враг: материал для исследований распадается же. Как показала практика, главный друг наших ошибок — суета. Случайно срезали маркировку образцов, перевернули стакан с раствором, ошиблись с написанием числа при измерении массы... У нас в лаборатории уже почти мантрой стала фраза «все косячат, это нормально». Тут главное — признать ошибку перед собой и окружающими, попробовать ее исправить (или устранить последствия) и в следующий раз обратить внимание на что, чтобы ее снова не сделать.

Поделитесь, пожалуйста, есть ли какая-нибудь идея или гипотеза, которую Вы пока не успели проверить, но очень хотите?

Не гипотеза или идея, а хочется получить новые данные для мониторных реакций. Мы, как и многие во всем мире, используем их для контроля пучка заряженных частиц. Однако очень не хватает экспериментальных данных в области энергий выше 30 МэВ. А мы можем их получить во имя всеобщего блага :)

Взаимодействуете ли Вы с инженерами, которые занимаются созданием экспериментального оборудования?

Я и сам своего рода инженер :) Тут даже почти без шуток, ибо в бакалаврском дипломе у меня написано «инженер-физик». Иногда приходится самим мастерить себе что-то для работы: позиционеры для детекторов, держатели и так далее. Моей личной гордостью является конструкция для нанесения тонких слоев методом седиментации (оседание твердых частиц дисперсной фазы в жидкой или газообразной среде — прим. ред.), для которой была построена модель в специальной программе, отрисованы чертежи для тех, кто нам потом выпилил нужные части.

Чаще мы взаимодействуем с инженерами по наладке оборудования, в частности, ускорителя и гамма-спектрометров (специальный прибор для измерения распределения интенсивности гамма-излучения — прим. ред.). Глобально все (или почти все) знают, как они работают. Но там настолько много тонкостей на уровне электроники, программного обеспечения и даже условий, при которых они эксплуатируются (температура, влажность и тд), что только высококвалифицированные кадры, а иногда целая команда таких кадров нужна, чтобы техника продолжала исправно работать.